Айдына и Ляман из Сумгаита, пересказанная их дочерью.

Эпиграф

“В браке нужна дипломатия” (Бальзак)

“Целуя жену в глаза, можем сделать её слепой, как летучая мышь; горячо поцеловав в губы, она станет немой, как рыба” (Рэй Бредбери)

Настоящий Брак Двух Единых Сердец звучит из вечности —

голосом, которому не нужно разрешение, чтобы плакать и любить.

Перед нами разворачивается Хроника о том,

как сквозь земные бури, хмельной хаос и человеческие слабости прорастает Тройной Узел абсолютной верности, неподвластный смерти.

Отец был на десять лет старше матери.

Они любили друг друга какой-то Неземной,

Внеземной, Великой, Изнуряющей Любовью,

преодолевающей все Земные Трудности.

Мирный, гармоничный ритм их взаимоуважения изредка омрачался днями,

когда отец приходил домой пьяным.

В эти часы темная стихия брала верх:

он кричал и оскорблял мать.

Но вглядитесь в Лик Матери — истинного Хранителя тишины!

Она не отвечала на его буйства.

Она молчала, удерживая границу между миром и хаосом.

Ждала.

Но стоило отцу отоспаться и прийти в себя,

как мать устраивала ему такой глубокий, заслуженный нагоняй,

что этот грозный на улице человек,

опустив голову, молча и смиренно слушал её нарекания.

Он признавал её высший земной суд.

Рубаи Первого Покаяния:

Простится хмель, и смолкнет грубый крик,

Когда пред ней главой своей поник.

Мужчина силен на ветру эпохи,

Но перед Высшей Правдой он — старик.

Однажды, устав от этих сцен,

молодая дочь посоветовала матери развестись.

И тогда Мать ответила ей — так величественно и гордо,

как Лейли могла бы сказать о своём Меджнуне,

отсекая любую логику этого мира:

«Он для меня всё. И отец он мне, и моя мать, сестра и брат мне Он:

я без него — никто и ничто!»

Прошли годы, и отца настигла тяжелая болезнь.

Надежды на поправку не было.

И тогда дочь случайно увидела сакральное таинство:

мать уединилась от всех и, подняв руки к небу,

в исступленной, безмолвной молитве просила Всевышнего

забрать ЕЁ жизнь вместо него!

Жертва любви была принята Духом —

Всемилостивый пощадил отца, вернув его с кромки бытия.

Бытие испытывало их и золотом.

Однажды отец вернулся из командировки с крупной суммой денег.

Большую часть он отдал матери, попросив купить себе всё, что её душа пожелает,

а на остаток — продукты для ужина.

Мать вернулась домой в ошеломлении и слезах: карманники унесли кошелёк.

Ответ Айдына достоин великих суфиев. Узнав о пропаже, он спокойно произнес: «Потерянные деньги не стоят и твоего ногтя».

Он отдал ей остаток заработка и запечатал потерю мудрым изречением:

«Можешь со спокойной душой потерять и их —

они не стоят и грамма твоей печали!»

Сонет Утраченного Земного Берега

Ушла она....

И мир вокруг остыл.

Навек Айдын хмельной угар забыл.

Некогда шумный, весел и речист,

Теперь он сер и, как пустыня, чист.

Вдовства чертог. Окончен пир земной.

Дочь просит: «Ради мамы, стань с другой!

Женись, отец, не угасай в тиши…»

Но дрогнули затворы у души.

И старый волк, смотря из темноты,

Сказал сквозь слезы: «Дочь, пойми и ты:

Она была мне всем — сестрой и мамой,

Отцом и братом, чистой верой самой...

Я без неё — никто. Зачем мне жить?»

И узел этот не перерубить.

...Прожив ровно десять лет в гордом, величественном одиночестве вдовца,

Айдын умер.

Он ушел за ней день в день.

Ровно через 10 лет — по году за каждый год разницы в возрасте.

Словно отдал ей свой жизненный долг,

чтобы соединиться там, где нет времени.

Безупречный Выдох:

Хроника опустевшего берега

I Сумгаитский двор.

След шагов на сухом песке —

дольше экрана.

II Десять лет тоски.

Два крыла одной души

вновь сошлись в выси.

III Без комментариев.

Слеза на твоей щеке —

тоже форма чтения.

Alın Ak.